твой сын во сне в розетке захлебнется бычьей спермой, подхватив вич, плодился бич в консервах, парт от сидоджи – паралич для смертных, маленький сид на пасху разукрасил кровью два яичка в церкви, твоя мать еблом, как валтасар, чтобы не видеть эту мразь, пришлось три раза обоссать глаза и отсосать у пса, змей-сатанист лихо спустил глазное яблоко в сортир, и смог увидеть дивный райский сад, в гнилых бровях наш рэп звучит как культ, мальчик-даун отложил себе личинку в хуй, слепни младенцев пинают в подъездах, шмели ебут котов и рыгают под креслом, видя сидоджи, попугаи врастают в мазки, дети протыкают гвоздями соски, мангусты-пидоры поймали ноздрями гастрит, струя подливы по гортани стекает как сквирт. припев: в одном лице сид – антихрист и бог, твой мятый туз принял тридцать вальтов, на один парламент есть триста кентов, сидоджи жив лишь потому, что, сука блять, не поместился в гроб! как слизь с кротов, съебись ка лох, в морге мертвый тесак тычет тебе писькой в рот, понос струится в чепчик, я демент
сидели у окна, ты кент курила. сидела, водочку пила, о жизни говорила. и вот зашёл такой вопрос: тебе же нравиться жендос? ты стала грустная слегка слезиночку пустила и с лютым скрежетом зубов баночку открыла с чем банка знал лишь только бог и машенька илькевич в жестянке с запахом бобов язык со рта отвесив машуля сьела кильки штучек десять я охуел, сказал фу блядь теперь же будешь ты вонять ты не послушала меня съела еще три штучки и я не удержался, назвал тебя вонючкой. и позже в тишине ночной в ебало мне дышала какой же был это отстой ты даже и не знала понюхав мерзкий аромат я был не весел и не рад но ночь стояла на дворе и я не удержался заснул при свете фонарей и вони надышался